Николай Каверин: «Православные» мифы о Великой Отечественной войне (войне СССР с Германией) | Комментарий М.В. Назарова

Фреска от „Главния военен Храм на Руската Федерация“

(…) Мифология, не подкрепленная никакими ссылками на церковные или архивные источники, кочует из книги в книгу. Автором большинства этих мифов является протоиерей Василий Швец. Наиболее полно его сочинения были представлены в книге «Россия перед вторым пришествием» (М., 1993, 1994 и т.д.) — своеобразной энциклопедии православного мифотворчества, составителем которой является Сергей Фомин. Вошли эти мифы также и в книгу иеромонаха Филадельфа (Моисеева) «Заступница Усердная» (М., 1992).


Повествования прот. Василия Швеца (без ссылок на какие-либо источники!) могут представляться весьма благочестивыми, ибо связаны они с глубоко почитаемым верующим русским народом Казанским образом Божией Матери — Заступницей Усердной рода христианского. Однако необходимо предостеречь легковерного читателя не доверять слепо всему тому, что вышло из-под пера прот. Василия Швеца и затем вошло в различные сборники о войне.

Не будем разбирать все описываемые о. Василием события, отметим лишь кратко то, что никак не может соответствовать исторической правде.

Так, например, согласно прот. В.Швецу, по совету митрополита гор Ливанских Илии (Караме) (Антиохийский Патриархат), который сразу после начала Великой Отечественной войны горячо молился за спасение России от вражеского нашествия, И.В. Сталин во время блокады Ленинграда встретился с митрополитами Алексием (Симанским) и Сергием (Страгородским) (с. 273). Однако никаких исторических сведений о подобной встрече не обнаруживается и, как мы увидим ниже, ее и не могло быть. Да и вообще очень сомнительно, чтобы Сталин мог советоваться в 1941 году с архиереем Антиохийской Церкви, тогда как русских архиереев Сталин принял у себя лишь в 1943 году.

Это сродни другому мифу, приведенному в книге «Россия перед вторым пришествием»: «Бесспорным фактом является приезд к блаженной Матроне в Царицыно в октябре 1941 г. И.В. Сталина» (с. 271). Первая историческая встреча Сталина с тремя митрополитами Русской Православной Церкви Сергием (Страгородским), Алексием (Симанским) и Николаем (Ярушевичем), радикально изменившая отношение советского государства к Церкви, произошла, как известно, 4 сентября 1943 года. Сталин тогда высоко отозвался о патриотической деятельности Православной Церкви, отметил и тот факт, что с фронта поступает немало писем с одобрением такой позиции духовенства и верующих, дал согласие на созыв Собора и избрание Патриарха, предложил открыть духовные академии и училища для обучения священнослужителей, разрешил издание ежемесячного церковного журнала (Журнал Московской Патриархии) и распорядился заняться проблемой освобождения архиереев и духовенства, находящихся в ссылках, лагерях и тюрьмах. Именно с сентября 1943 года стали повсеместно открываться тысячи храмов, закрытых ранее в годы безбожных пятилеток.

Но вернемся к сочинениям прот. Василия Швеца. Не представляются правдоподобными его сообщения о крестном ходе с Казанской иконой Божией Матери вокруг блокадного Ленинграда, опять же по указанию митрополита гор Ливанских Илии, переданному им советскому правительству (с. 273).

Что представлял собой блокадный Ленинград? Непрерывные бомбежки и артобстрелы, голод и отсутствие воды, кромешная тьма и лютые морозы зимой — вот реальная ситуация в городе на Неве, связанном только «дорогой жизни» через Ладожское озеро с остальной, неоккупированной территорией страны. Во время блокады, длившейся с 8 сентября 1941 года по 18 января 1943 года, митрополит Алексий (Симанский) постоянно пребывал в осажденном Ленинграде [на самом деле достоверно известно по крайней мере об одном выезде Алексия из блокадного Ленинграда, во время которого он встретился с Сергием (Страгородским) в Ульяновске – Прим. ред.], так что ни о какой его встрече со Сталиным, как бы этого ни хотелось прот. Василию Швецу и составителю книги «Россия перед вторым пришествием», не могло быть и речи. Владыка Алексий постоянно совершал богослужения в кафедральном соборе, разделяя с вверенной его окормлению паствой героическое стояние в осажденном городе. Служил владыка один, без диакона, сам читал помянник о «всех от глада и язв скончавшихся» и каждый вечер служил молебен святителю Николаю, обходя с чудотворной иконой собор, в котором в то время и жил. (…)

При этих обстоятельствах ни условий, ни возможности, ни сил, ни духовенства для обнесения крестным ходом иконы Божией Матери вокруг окруженного фашистами города просто не было.

Как вспоминал ленинградский благочинный протоиерей Николай Ломакин, который за все время блокады был в постоянном общении с митрополитом Алексием, «Владыка митрополит бесстрашно, часто пешком, посещал ленинградские храмы, совершал в них богослужения, беседовал с духовенством и мирянами, всюду внося бодрость, веру в победу, христианскую радость и молитвенное утешение в скорбях. Сам, иногда больной, Владыка в любое время дня принимал приходивших к нему мирян и духовенство. Со всеми ровный, приветливый — для каждого он находил ласку, умел ободрить малодушных и подкрепить слабых. Никто от нашего Владыки не уходил опечаленным, не окрыленным духовно. Очень многим Владыка из личных средств оказывал материальную помощь; лишая себя, по-христиански делился пищей. Желая молитвенно утешить и духовно ободрить пасомых в тяжкие дни блокады Ленинграда, Владыка Алексий нередко сам отпевал усопших от голодного истощения мирян, невзирая на лица и обставляя эти погребения особо торжественно» (Журнал Московской Патриархии, 1945, № 4, с. 26–27).

Только прорыв блокады в январе 1943 года позволил митрополиту Алексию в труднейших условиях предпринять путешествие для встречи и совещания с Патриаршим Местоблюстителем Сергием (Страгородским). После Архиерейского Собора 1943 года митрополит Алексий возвратился в свой страждущий город. 11 ноября 1943 года ему была вручена правительственная медаль «За оборону Ленинграда».

После выхода в свет книги «Россия перед вторым пришествием» постоянно повторяется благочестивая легенда об облете в декабре 1941 года Москвы с Тихвинской иконой Божией Матери (с. 275). Напомним еще раз, что до исторической встречи Сталина с тремя митрополитами Русской Православной Церкви в сентябре 1943 года ни о какой религиозной пропаганде, а тем более в войсках, не могло быть и речи. Нужно ясно представлять себе сложность и трагичность ситуации обороны Москвы в октябре-декабре 1941 года, чтобы понять, что за подобный «облет с иконой», когда немцы уже были на подступах к столице, летчика, посмевшего совершить подобное, ожидал бы беспощадный приговор военного трибунала.

Прот. В.Швец пишет, что во время обороны Сталинграда Казанская икона стояла среди войск на правом берегу Волги, и поэтому немцам не удалось разбить войска:

«Знаменитая Сталинградская битва началась с молебна перед этой иконой, и только после этого был дан сигнал к наступлению. Икону привозили на самые трудные участки фронта, где были критические положения, в места, где готовились наступления. Священство служило молебны, солдат кропили святой водой…» (с. 275). Описывая такую неправдоподобную идиллию (огромная часть русского священства в это время находилась в тюрьмах и лагерях), прот. В.Швец, вероятно, спутал Сталинградскую битву с Бородинской. Все описанное протоиереем Василием просто не имело места, как бы это красиво и благочестиво ни читалось.

По свидетельству участников Сталинградской битвы (отец пишущего эти строки воевал с первого до последнего дня в составе действующей Красной Армии и в звании офицера участвовал в Сталинградской битве), никакого молебна перед привезенной Казанской иконой перед началом битвы, да и самой иконы, не было. Фронтовики лишь свидетельствовали, что во всех сохранившихся православных храмах духовенство возносило молитвы о победе нашей армии. Еще раз напомним, что Сталинградская битва происходила за семь месяцев до судьбоносной для Церкви встречи Сталина и трех высших иерархов РПЦ в Кремле.

Непосредственных участников битвы за Сталинград и свидетелей тех событий с каждым годом становится все меньше, а неудержимая фантазия церковных мифотворцев готова сочинять самые нелепые небылицы, представляя их как «предания» и истинные чудеса. И кочуют подобные «предания» и «чудеса» из одной книги в другую, искажая историю Русской Православной Церкви и умаляя подвиг русского воина на полях Великой Отечественной войны. (…)

Когда читаешь в той же книге «Россия перед вторым пришествием» о битве за Кенигсберг такие слова: «Перед самым русским штурмом “в небе появилась Мадонна” (так они (немцы) называют Богородицу), которая была видна всей немецкой армии, и абсолютно у всех (немцев) отказало оружие — они не смогли сделать ни одного выстрела… Во время этого явления немцы падали на колени, и очень многие поняли, в чем здесь дело и Кто помогает русским» (с. 276), — то поистине героический подвиг и мужество русского солдата превращаются в дешевые и глупо срежиссированные эпизоды из кинофильма «Падение Берлина»…

И, наконец, отметим, что (…) митрополит Ленинградский Антоний (Мельников; † 1986) крайне отрицательно относился к сочинениям прот. Василия Швеца.

Фреска в „главном военном храме РФ“.

Комментарий М.В. Назарова.

(…) Хочется добавить несколько своих слов именно о духовной сущности этой войны, в чем у уважаемого Н. Каверина не нахожу точности, и мне это кажется упущением. В войне было две разных и прямо противоположных составляющих: 1) защита нашим народом родной земли от иностранного нашествия и 2) защита антинародной богоборческой власти, которой удалось оседлать русский патриотизм и временно обманно использовать Церковь для своей обороны. В итоге народная победа, на алтарь которой рабовладельческая компартия, не жалея своего пушечного мяса, положила более 40 миллионов жертв, была присвоена антинародной властью и в конечном итоге превратилась в пиррову победу для государства СССР, рухнувшего вследствие самоубийственной политики и идеологии КПСС.

(…) Мне трудно себе представить, что «Помощь Божия и молитвы Пресвятой Богородицы» были направлены именно на это и «привели к славной победе». Разве можно ее считать „славной“? Господь может попускать и победу иным силам, если народ оказывается не готовым к покаянию за свое страшное революционное падение и не достойным Божия покровительства. Было ли тогда в СССР выражено такое покаяние, или же «вся Россия молилась» нераскаянная о преходящем земном военном успехе и о личном сохранении жизни (своей и близких) ‒ под красными пентаграммами и с именем Сталина на устах? Да и вся ли Россия молилась? По свидетельствам честных очевидцев, таких молитв в армии вообще быть не могло. Так что „славный“ итог войны (в том числе внешнеполитический: коммунизацию Восточной Европы с уничтожением трех православных монархий, зачистку общеевропейского национально-христианского сопротивления (…)) ‒ следует соизмерять с неисполнившимся пророчеством прп. Аристоклия (Подробнее: Пророчество прп. Аристоклия о войне и почему оно не исполнилось.)

Единственное упоминаемое автором достоверно подтвержденное чудо ‒ появившееся в ночном сталинградском небе в самый критический момент битвы «Знамение, указывающее на спасение города, армии и на скорую победу советских войск» ‒ тоже постоянно приводится в совпатриотической литературе наряду с фантазиями прот. Швеца, однако «к сожалению, в отчете уполномоченного [этот единственный имеющийся архивный документ имеет в виду Н. Каверин. ‒ Ред. РИ] умалчивается о том, что именно увидели воины в Сталинградском небе в ноябре 1942 г.» и сколько их было: вся армия или только небольшая группа при выполнении боевого задания. Публикуются частные свидетельства, что это была „женщина в белом“ и даже прямо Богородица, но ведь ее Знамение могло быть и предупреждающим, образумляющим, и даже грозным (вряд ли Богородице могло нравиться название города именем палача-богоборца и прочая коммунистическая символика Красной армии). Так что толкование знамения как «указывающего на победу советских войск» может быть весьма субъективным. Каверин правильно напоминает, что все чудеса следует проверять на соответствие их духу. Можно ли исключить то, что этой женщиной могла быть языческая „Родина-Мать“ Вучетича?

Это мое замечание не отрицает возможной Божьей помощи, спасительного заступничества и чудесных явлений Богородицы и святых отдельным советским воинам лично, по их молитвам, когда они совершали жертвенные поступки и полагали душу „за други своя“ (такое было и во власовской РОА; в эмиграции в „Обществе немецко-российской дружбы“ я слышал и про одного немецкого солдата Л., которому явилась Богородица над сельским храмом в России). Но это не имеет отношения к „православной“ фальсификации „славной победы“.

В числе „православных отмываний“ богоборческого режима следует напомнить письмо к Богу Александра Зацепы, найденное на его теле после боя на атлантическом побережье при высадке американских войск в 1944 году. Зацепа был унтер-офицером 642-го русского батальона РОА в составе Вермахта. Впервые письмо было опубликовано в 1960 году в издании монреальского монастыря РПЦЗ. В СССР, разумеется, оно никогда не публиковалось. В постсоветских православных изданиях в РФ это письмо к Богу воспроизводилось много раз без указания эмигрантского первоисточника (откуда оно только и могло быть взято), с искажениями, причем авторство приписывалось советскому солдату, погибшему на советско-германском фронте.

Источник: Credo.Press

✎ КОМЕНТАРИ • COMMENTS ✎